А тебя возьмем в поход

Обычно в  актерских пансионатах  впечатлений  хватает: чудная природа, отличные книги – остатки роскоши былой, любопытные окрестности. Но что может быть лучше, если  солидным «довеском»   идет еще  и театр, о чем я  и мечтала не могла? В первый  же день появились первые ласточки – актрисы. Сначала за моим столиком, но из-за  его малых размеров и количества  блюд (шведский стол, однако!) постепенно переселившиеся за соседний.  Там столики все сдвигались и сдвигались, пока не превратились в одной сплошной стол  чуть  ли  не из конца в конец зала.

Оказывается, театральная «Лаборатория 40+» СТД России впервые прошла в Рузском Доме творчества.  Это уже пятая лаборатория. Главным режиссером стал Дмитрий Крестьянкин (они меняются каждый год). Дмитрий  — молодой, но уже  известный петербургский  режиссер, всерьез  занимающийся  социальным театром,  который работает  с подростками,  с людьми с проблемами здоровья.И название у его театра не без вызова  «рутинерам от сцены» — Плохой театр. Актеры, кому чуть за сорок и крепко под , приехали  в Подмосковье  из Воркуты и  Горно-Алтайска, Канска и  Новосибирска, Омска и Тюмени, Якутска и Улан-Удэ, а еще были Русский Север,  Приуралье, Поволжье.

Вся эта зрелая актерская масса, у которой за плечами 15-20  лет театральной жизни, не без волнения  ждала столичного режиссера. Каким он будет? Злым, голодным и курящим, как не без юмора предположила актриса Национального Алтайского театра Анна Товарова? И поджидала –    чтобы  хоть краешком глаза увидеть рождающийся на лаборатории спектакль.

Приехал режиссер — великан  двухметрового роста  со строгим лицом, сурово сведенными бровями. Боялась  поначалу  и взглянуть в его сторону, не то что подойти. Великан, как воспитанный человек, начал здороваться  со мной первым,  я услышала, как просто, по-товарищески он общается с актерами…

Дмитрия  поселили в соседнем номере, артисты забегали на огонек. Меня  это  несказанно обрадовало:  до того я  жила там в полном одиночестве, в не закрывающемся на ночь  трехэтажном доме,  и дверь моей лоджии выходила на заброшенное,  заколоченное, начинающее обваливаться здание – предмет моих ночных страхов.

Тут  как раз открывается балконная дверь соседнего номера ,и бодрый Ксюшин голос (она из Якутии,  с ней мы познакомились раньше всех) говорит: «Я  даже смотреть боялась на эту темную развалину.  Рассказываю своей соседке,  у нее те же эмоции, что у меня. Приезжаю  сейчас, и меня  селят во второй корпус! Пронесло…»

Я перестала дышать – то ж она о моем, злосчастном третьем корпусе! Значит, не одна я такая впечатлительная. И чтоб уж совсем мне не было скучно долгими осенними вечерами, другая актриса  рассказывает  свою, не менее «веселую» историю. Как она в детстве пришла к подружке и  увидела среди комнаты гроб, а там — дедушка. Живой! Лежит, «примеривается»  к тому свету.

Спектакль лаборатории складывался из личных историй артистов. Ожидались  показы в Боярских палатах – на сценической площадке СТД,  когда-то освоенной студентами незабвенного Дмитрия Брусникина.

Уж не знаю, вошла ли в окончательный  вариант спектакля история про нашу Рузскую «страшилку», но смелости  она мне не прибавила. Да и режиссер перекочевал во второй корпус — поближе к актерам, с которыми занимался тренингами и репетициями с утра до ночи. Когда они не репетировали, то сбегали по крутой дорожке к Москва-реке  немного размяться или, став  в кружок, оглашали окрестности воем, который зовется  у нас речевой разминкой,  а потом, засев за обеденный стол, вспоминали студенческие годы (многие закончили знаменитую Щепку) и новогодние утренники, которые раньше проходили и 1 января.

Режиссер  разрешил мне побывать на лаборатории накануне моего отъезда. Сначала был, конечно же, тренинг,  с играми на внимание, память, логическое мышление, многие из которых я не знаю (хотя  повидала их немало).Особенно всем нравились параллели и кресты. А еще — игра про поход. По какой-то причине кого-то брали в поход,  кого-то — нет.  Надо было выявить  закономерность.
И совсем уж запутали Водящую – все ту же энергичную Ксюшу Еремееву, когда ей загадали  сразу всех игроков: каждый задумал своего соседа и описывал его портрет. Ксения задавала вопросы  все  в нарастающем темпе, не сходя с линии железной логики — она угадала!

А  потом  актеры  заходили по одному и рассказывали свою историю. Не литературную, не придуманную, а  эмоционально  взволновавшую  его как человека. Шел  отбор монологов, их шлифовка,  поиск музыкального решения (вместе с  режиссером из Петербурга приехал композитор Алексей Востриков).

Не удалось услышать все истории, и так мы сидели с трех  до полдесятого.  Но  те, что услышала, пробивают только так. И про  неласковую маму, которая лупила за малейшую провинность Но  обида дочери с годами перешла в понимание и  любовь. И про жестокого отца, изводившего  дочь и мать так, что  не получается простить и сейчас. Шлейф страха и подчинения  злой силе  может быть родом из детства и тянутся за тобой  дальше по жизни. Если только…если ты сам не сможешь сказать ему нет.

И такие понятные  тревоги  матери за маленького сына, у которого напрочь отсутствует умение лгать и мстить  за обиду.  Как-то  аукнется   его искренность в нашем лицемерном  мире?
И напротив, «ложь во спасение», придуманная отцом, лишь бы его ребенок хорошо учился. Но что будет с выросшим сыном (дочкой), когда  он (она) узнает правду? И  нужна ли  ему эта правда?
А история матери, которая  едва не потеряла свою  крошечную дочь на  морском курорте,  равнодушие врачей, отказывающихся лечить «русскую»,  помощь находившихся  рядом украинских туристов? Доброта не имеет  национальности, и  как  же хорошо, что не имеет…

Игорь  рассказал о своем наболевшем. Он  питомец  Лицейского театра Омска, единственного в  своем роде. У них была  внутренняя этика поведения. Попав  в обычный театр, он  как бы  пришел туда «со своим уставом». И пытается приучить  актеров и остальной персонал  не топтать  сцену в уличной обуви, не репетировать с дымящимся  кофе  в руках и   — прочим простым вещам, которые    не кажутся  им ни простыми, ни очевидными.

Бьет эмоционально в самое сердце  и рассказ Юли о дедушке. Он так поэтичен…Когда  маленькая, уставшая,  без ног уже,  но бежишь и бежишь за дедом по лесу и молчишь – это  любовь. Когда читаешь его любимые книги и тоже   начинаешь их  любить, потому что   любил он…И  не даешь  выкинуть  после  него библиотеку,   всю  везешь к себе, где вообще нет  места , да и  и дублирующих книг полно?…Любовь  — не обязательно любовь  полов или  любовь матери. Но  обязательно  — «соединенье близких душ».

Пока еще некоторые  актерские истории  кое-где многословны , но  они обязательно отточатся, «огранятся» и  непременно попадут к тем, кому они   предназначены  — к  своему зрителю. Как сказал  Дмитрий Крестьянкин, «театр, мне кажется, местом, где маски не надеваются, а, напротив, снимаются. Где актер максимально уязвим. Интересно, что, проведя многие годы в профессии, мы часто начинаем терять себя настоящего, нам все сложнее сформулировать, что нас волнует».

В спектакле  Крестьянкина и артистов  лаборатории степень погружения   артистов в свои истории получилась запредельной, не глубокой, а какой-то глубинной. Отсюда название постановки — «Нутро. Они  действительно входили в зал «без масок». И в то же время оставались актерами  — самой ранимой  частью человечества. Своей кровью, своими нервами, своим «нутром»  они делали этот спектакль.

Потом Крестьянкин скажет, что работал с  мастерами и получил от них не меньше, чем  смог  дать сам. Но  главное — они совпали  с ним по сердечному ритму. Любовь и Смерть, Прощение и Отторжение, Память и  Нежность…

А я увидела в эти рузские дни людей открытых,  доброжелательных, очень талантливых. В том счастливом возрасте, когда многое можешь, и  еще очень много  впереди. Вот их имена: Ольга Богословская (Сарапул), Игорь Горчаков (Череповец), Тимофей Греков (Омск), Софья Гущина (Улан-Удэ), Ксения Еремеева (Якутск), Елена Жданова (Новосибирск), Ирина Иванова (Чебоксары), Наталья Лавриненко (Оренбург), Татьяна Пшеничникова (Тюмень), Юлия Корельская ( Северодвинск), Ольга Сидорова (Канск), Анна Товарова (Горно-Алтайск), Александр Чупин (Вологда).

У каждого  в жизни свой нерв, свой путь, своя колея. Но все они – личности. Как хорошо, что мы с ними тоже «совпали».

Спектакль «Нутро»  дважды показали в Москве. Это  были достойные показы: «Предел искренности, обнаженности, доверия и нежности, который был создан, сделали эти 90 минут уникальными».

Ирина Крайнова,
обозреватель по Саратовской области в журнале «Страстной бульвар»

Опубликовано в Интернет-издании «САРЫТАУН.АРТ» от 23 сентября 2022:
https://irin-krainov1.livejournal.com/493571.html

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семнадцать − 16 =